Сбивчивые сообщения о стрельбе в столице, внезапные перемещения солдат на улицах, люди в форме на телевидении - таков ритм переворотов. В начале 2010 года этот ритм в Африке звучал реже, поскольку его заглушал шум зарождающейся демократии. Теперь армии снова маршируют под старые барабаны. За последние три года путчисты девять раз успешно совершали перевороты на континенте (см. диаграмму).

Последствия такого развития событий мрачны. В Судане переворот вскоре привел к гражданской войне между армией и военизированными формированиями. Это, в свою очередь, привело к возобновлению геноцида в Дарфуре. В Буркина-Фасо, Мали и Нигере путчисты заявили о восстановлении безопасности, но война этих стран с джихадистами продолжает усугубляться. В 2019 году, до переворотов, в результате конфликтов в регионе погибло 4820 человек. После свержения правительств в Мали в 2020 и 2021 годах, Буркина-Фасо в начале и конце 2022 года и Нигере в 2023 году число погибших превысит 10 000 человек. Вдобавок ко всему, сепаратисты в Мали снова начали борьбу с армией. Перевороты также привели к тому, что большая часть западной, и особенно французской, политики в Африке оказалась в беспорядке. Французские солдаты были вынуждены покинуть три страны.

После того как в августе путчисты захватили Габон, еще одного союзника Франции, многие задаются вопросом: куда дальше? Недавние перевороты в Африке, как правило, соответствуют одному из двух архетипов. Первый происходит в местах с низким уровнем безопасности, таких как большая часть Сахеля, где генералы утверждают, что только они могут спасти страну. Второй тип переворота - свержение непопулярных лидеров, которые остались в живых, как в Гвинее и Габоне.

Исследовательская компания bmi, принадлежащая рейтинговому агентству Fitch, изучила показатели безопасности, институциональной силы, экономического развития и социальной сплоченности, чтобы определить, какая африканская страна может оказаться следующей в очереди на переворот. По мнению специалистов, наибольшему риску подвержен Южный Судан (см. карту). Эта новая африканская страна набрала всего четыре балла из 100 по показателю прочности своих институтов. За ним следует охваченная повстанцами Центральноафриканская Республика, где президент Фостен-Аршанж Туадера, охраняемый наемниками из группы Вагнера, недавно провел через конституционную поправку, позволяющую ему претендовать на третий срок.

Нигерийская консалтинговая компания sbm Intelligence составила индекс конкурентоспособности. В нем также уделяется внимание управлению и экономике, но при этом явно учитывается вмешательство иностранных держав и история страны. Вызывает тревогу тот факт, что список возможностей для потрясений или беспорядков возглавляет огромная Демократическая Республика Конго (ДРК), которая страдает от конфликтов и вмешательства соседей, а в декабре ей предстоят президентские выборы. Поразительно, но Ангола, одна из крупнейших экономик Африки и крупный производитель нефти, как говорят, так же уязвима к перевороту, как и Мали, где уже правит хунта. Риск Анголы отчасти объясняется ее историей конфликтов и длительной историей однопартийного правления.

Поэтому простая закономерность может дать максимум информации: перевороты часто порождают новые перевороты в той же стране. Именно поэтому в Мали и Буркина-Фасо с 2020 года произошло два переворота, а в последней стране хунта в конце сентября объявила, что предотвратила еще одну попытку. Учитывая, что Мали в настоящее время борется с возобновившимися сепаратистами и джихадистами, которые также наводнили Буркину и Нигер, всем, кто следит за переворотами, следует внимательно следить за ситуацией в Сахеле.

Экономист/США